furlus: (пикассо)
Татьяна Шавердян - троюродная сестра и ближайшая подруга моей мамы. По специальности - музыковед. Стихи стала писать после семидесяти.
Книга богато иллюстрирована рисунками сына автора Александра Шавердяна, а также фотографиями ( в частности, помещена фотография автора вместе с моей мамой - обе юные ).

Вот стихотворение, посвященное маме:

Как я люблю твои глаза
Пусть на лице морщин гримаска
Исчезла талия-лоза, но
Взор сияет, старость - маска
Как я люблю твои глаза

Улыбкой юной дышит рот
Хотя погас огонь жемчужин
Все также ярок блеск острот
Над старостью смеешься вчуже
Улыбкой юной дышит рот

Мой первый друг, моя сестра
По мыслям, по душе, по крови
Жар прометеева костра
Не скрыть старушечьим покровом
Мой первый друг, моя сестра.

В тебе желанья и восторг
Все чувства силой поражают
Поит их сладостный исток
То юности вода живая
В тебе желанья и восторг.

Как я люблю твои глаза
В них доброта любви, участья
И милосердная слеза
Врачует боль, дарует счастье.
Как я люблю твои глаза
Мой первый друг, моя сестра!
furlus: (пикассо)
ПРЕЛОЖЕНИЕ ПСАЛМА 145

Хвалу всевышнему Владыке
Потщися, дух мой, воссылать;
Я буду петь в гремящем лике
О нем, пока могу дыхать.

Никто не уповай во веки
На тщетну власть князей земных:
Их те ж родили человеки,
И нет спасения от них.

Когда с душею разлучатся
И тленна плоть их в прах падет,
Высоки мысли разрушатся
И гордость их и власть минет.

Блажен тот, кто себя вручает
Всевышнему во всех делах
И токмо в помощь призывает
Живущего на небесах.

Несчетно многими звездами
Наполнившего высоту
И непостижными делами
Земли и моря широту,

Творящего на сильных нищу
По истине в обидах суд,
Дающего голодным пищу,
Когда к нему возопиют.

Господь оковы разрешает
И умудряет он слепцов,
Господь упадших возвышает
И любит праведных рабов.

Господь пришельцев сохраняет
И вдов приемлет и сирот.
Он дерзкий грешных путь скончает,
В Сионе будет в род и род.
furlus: (пикассо)
Перевод К.Д.Бальмонта:

Он, что создал свод небесный, он, что властию чудесной
Людям дух дал бестелесный, - этот мир нам дал в удел.
Мы владеем беспредельным, многоразным, в разном цельным.
Каждый царь наш в лике дельном, лик его средь царских дел.
Бог, создавший мир однажды! От тебя здесь облик каждый.
Дай мне жить любовной жаждой, ей упиться глубоко.
Дай мне, страстным устремленьем, вплоть до смерти жить томленьем.
Бремя сердца, с светлым пеньем, в мир иной снести легко.
Льва, что знает меч блестящий, щит и копий свист летящий,
Ту, чьи волосы - как чащи, чьи уста - рубин, Тамар, -
Этот лес кудрей агатный и рубин тот ароматный
Я хвалою многократной вознесу в сиянье чар.
Не вседневными хвалами, я кровавыми слезами,
Как молитвой в светлом храме, восхвалю в стихах ее.
Янтарем пишу я черным, тростником черчу узорным.
Кто к хвалам прильнет повторным, в сердце примет он копье.
В том веление царицы, чтоб воспеть ее ресницы,
Нежность губ, очей зарницы и зубов жемчужный ряд.
Милый облик чернобровой. Наковальнею свинцовой
Камень твердый и суровый руки меткие дробят.
О, теперь слова мне нужны. Да пребудут в связи дружной.
Да звенит напев жемчужный. Встретит помощь Тариэль.
Мысль о нем - в словах заветных, вспоминательно-приветных.
Трех героев звездносветных воспоет моя свирель.
Сядьте вы, что с колыбели тех же судеб волю зрели.
Вот запел я, Руставели, в сердце мне вошло копье.
<...............................................>
Тот, чей голос - звон свирели, нить свивая из кудели,
Песнь сложил я, Рустаели, умирая от любви.
Мой недуг - неизлечимый. Разве только от любимой
Свет придет неугасимый - или, смерть, к себе зови.
Сказку персов, их намеки влил в грузинские я строки.
Ценный жемчуг был в потоке. Красота глубин тиха.
Но во имя той прекрасной, перед кем я в пытке страстной,
я жемчужин отсвет ясный сжал оправою стиха.
Read more... )
furlus: (ван гог)
Не вспоминал эти декадентские стихи уже лет 35.
Read more... )
furlus: (ван гог)
Не дай мне бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума;
Нет, легче труд и глад.
Не то, чтоб разумом моим
Я дорожил; не то, чтоб с ним
Расстаться был не рад:

Когда б оставили меня
На воле, как бы резво я
Пустился в темный лес!
Я пел бы в пламенном бреду,
Я забывался бы в чаду
Нестройных, чудных грез.

И я б заслушивался волн,
И я глядел бы, счастья полн,
В пустые небеса;
И силен, волен был бы я,
Как вихорь, роющий поля,
Ломающий леса.

Да вот беда: сойди с ума,
И страшен будешь как чума,
Как раз тебя запрут,
Посадят на цепь дурака
И сквозь решетку как зверка
Дразнить тебя придут.


А ночью слышать буду я
Не голос яркий соловья,
Не шум глухой дубров —
А крик товарищей моих,
Да брань смотрителей ночных,
Да визг, да звон оков.
furlus: (пикассо)
Прочитал на одном дыхании сборник стихов Хавы Брохи Корзаковой "Один шаг". Восхищен и мастерством и жизненной позицией.
furlus: (пикассо)
Превратила всё в шутку сначала,
Поняла - принялась укорять,
Головою красивой качала,
Стала слезы платком вытирать.

И, зубами дразня, хохотала,
Неожиданно всё позабыв.
Вдруг припомнила всё - зарыдала,
Десять шпилек на стол уронив.

Подурнела, пошла, обернулась,
Воротилась, чего-то ждала,
Проклинала, спиной повернулась,
И, должно быть, навеки ушла...

Что ж, пора приниматься за дело,
За старинное дело свое.
Неужели и жизнь отшумела,
Отшумела, как платье твое?
furlus: (пикассо)
После Бунина вспомнил Блока. Когда был его столетний юбилей ( в 1980 ) не Лотман ли назвал его "Пушкиным ХХ века"? Признаюсь, я без придыхания отношусь к Пушкину, и всё же - при всем уважении к Ю.М., он не прав. Мне кажется, Пушкин сейчас воспринимается современнее Блока. Блок остался в "дурно-пьяном Серебряном веке" ( эпитет Тимура Кибирова ), увлечение которым, столь сильное в 60-е - 80-е годы, проходит. Несколько лет назад о Блоке очень зло, но в целом справедливо написал Самуил Лурье: много всё же провалов вкуса, рисовки, нарочитого имморализма.
Я был фанатом Блока с 14 до 20 с чем-то лет, потом остыл... Эта увлеченность Блоком, характерная для шестидесятых, точно воссоздана в замечательной поэме Кибирова "Солнцедар".
***
Но сейчас я хочу привести очень известное - замечательное - стихотворение Блока, тематически ( но не стилистически! ) близкое приведенному ранее стихотворению Бунина:


* * *
О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Перед мной сияло на столе.

Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.

Летели дни, крутясь проклятым роем...
Вино и страсть терзали жизнь мою...
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою...

Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.

Не знаю, где приют твоей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла...
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла...

Уж не мечтать о нежности, о славе,
Все миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола
furlus: (пикассо)
Попались стихи Бунина. Всё же он очень большой поэт - значительнее многих современников-символистов, относящихся к нему пренебрежительно.
Например вот это хрестоматийное, но подлинно классическое стихотворение:


ОДИНОЧЕСТВО
И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один. Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.

Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой...
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один - без жены...

Сегодня идут без конца
Те же тучи - гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.

Мне крикнуть хотелось вослед:
"Воротись, я сроднился с тобой!"
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила - и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить.
furlus: (шагал)
Вчера вечером я как раз подумал: пора бы уже придти книге от Хавы, а сегодня открываю почтовый ящик и - ура! - вот она:
Хава Броха Корзакова.Один шаг. - Иерусалим:Творческое объединение "Иерусалимская антология",2011. - 88с.
Я в восторге!
furlus: (пикассо)
To-morrow is Saint Valentine's day,
All in the morning betime,
And I a maid at your window,
To be your Valentine.
Then up he rose, and donn'd his clothes,
And dupp'd the chamber-door;
Let in the maid, that out a maid
Never departed more.
By Gis and by Saint Charity,
Alack, and fie for shame!
Young men will do't, if they come to't;
By cock, they are to blame.
Quoth she, before you tumbled me,
You promised me to wed.
So would I ha' done, by yonder sun,
An thou hadst not come to my bed.
furlus: (пикассо)
Что люблю?

НА СМЕРТЬ ЖУКОВА
Вижу колонны замерших звуков,
гроб на лафете, лошади круп.
Ветер сюда не доносит мне звуков
русских военных плачущих труб.
Вижу в регалиях убранный труп:
в смерть уезжает пламенный Жуков.

Воин, пред коим многие пали
стены, хоть меч был вражьих тупей,
блеском маневра о Ганнибале
напоминавший средь волжских степей.
Кончивший дни свои глухо в опале,
как Велизарий или Помпей.

Сколько он пролил крови солдатской
в землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
белой кровати? Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
области с ними? "Я воевал".

К правому делу Жуков десницы
больше уже не приложит в бою.
Спи! У истории русской страницы
хватит для тех, кто в пехотном строю
смело входили в чужие столицы,
но возвращались в страхе в свою.

Маршал! поглотит алчная Лета
эти слова и твои прахоря.
Все же, прими их - жалкая лепта
родину спасшему, вслух говоря.
Бей, барабан, и военная флейта,
громко свисти на манер снегиря.
Read more... )

И вообще всё.
furlus: (ван гог)
Дождь и другие явления химии и природы
Смотришь на эти вещи и думаешь что все изменится
Надеешься, что дождь воздейсвует как перекись водорода -
Дождем заливаешь рану и ждешь когда рана вспенится
Каких-нибудь знаков требуешь от дерева и небосвода
Считаешь количество кошек, исчезнувших в подворотне
Крики кукушек и чаек, ждешь у моря погоды
Решаешь что наверное - завтра, если уж не сегодня
Бухгалтерия погрязла в хаосе, грусти, противоречиях
Одни и те же приметы всегда означают разное
Закономерности иллюзорны. Дождь идет бесконечно.
Скоро какой-нибудь праздник. Праздники надо праздновать.
furlus: (пикассо)
Любимые:

Сестры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.
Медуницы и осы тяжелую розу сосут.
Человек умирает. Песок остывает согретый,
И вчерашнее солнце на черных носилках несут.

Ах, тяжелые соты и нежные сети,
Легче камень поднять, чем имя твое повторить!
У меня остается одна забота на свете:
Золотая забота, как времени бремя избыть.

Словно темную воду, я пью помутившийся воздух.
Время вспахано плугом, и роза землею была.
В медленном водовороте тяжелые нежные розы,
Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела!
* * *

Read more... )

И многое другое. Да почти всё.
furlus: (шагал)
Дайте Тютчеву стрекозу —
Догадайтесь почему!
Веневитинову — розу.
Ну, а перстень — никому.

Боратынского подошвы
Изумили прах веков,
У него без всякой прошвы
Наволочки облаков.

А еще над нами волен
Лермонтов, мучитель наш,
И всегда одышкой болен
Фета жирный карандаш.
[А еще богохранима
На гвоздях торчит всегда
У ворот Ерусалима
Хомякова борода.]
furlus: (пикассо)
пока кто-то знает толк в письменности шумера
и во тьме понимает клинопись подушечками пальцев
пока кто-то помнит как заливая землю вода шумела
пока кто-то читает детям о гильгамеше первом среди скитальцев

пока кто-то еще вспоминает как боги терзали друг друга
и создавали мир из кровавых ошметков плоти и сгустков
пока кто-то ходит в подземных залах музеев в часы досуга
и отличает орнаменты на сосудах этрусков

пока в средних школах проходят историю древнего мира
и зачитан до дыр учебник переданный дедом внуку
пока засыпая хоть кто-то твердит слова вавилонского мифа
и крылатый бык с человечьим лицом простирает над миром руку

пока кто-то знает что в начале было страданье
и главный закон вселенной сносить униженье послушно
пока кто-то знает что книга лежит в основании мирозданья
и жить не страшно и умирать не скучно.

via [livejournal.com profile] shenbuv
furlus: (пикассо)
Роберт Льюис Стивенсон

ВЕРЕСКОВЫЙ МЕД
пер. С.Маршака
Read more... )
furlus: (пикассо)
ПЛАЧЕВНЫЕ СТИХИ.
Ели б ведала ты муки,
Я которые терплю
В дни плачевныя разлуки,
Сколько страстно я люблю!
День я пасмурно встречаю,
Часто скучен я встаю;
Поднесут мне чашку чаю,
Я спокойно чашку пью.
Ты должна, конечно, ведать,
Дорогая, обо всем;
В полдни я сажусь обедать,
И довольно сытно ем.
Только солнце закатится
И вечерний придет час,
Взор мой тотчас помутится,
Ибо свет уйдет из глаз.
Я не зрю людей, ни речек,
Вдруг все вещи пропадут.
Ах! доколь зажженных свечек
Мне на стол не подадут.
Мне противно всё и грустно;
Подают ли мне вино -
Сладкое вино невкусно,
Коль испорчено оно.
Всё я миру уступаю,
Злато, и чины, и трон,
В те часы как засыпаю
И ко мне приходит сон.
Таковые-то напасти
В разлучении терплю.
Клонит сон, боюсь упасти,
Вот как жарко я люблю!

ПЕСНЯ,
Ты, кровь мою встревожа
И ум мой полоня,
Прости, моя надёжа,
Ты едешь от меня.
Я вечно не забуду
Любви твоей ко мне.
А плакать я не буду,
Хоть скучно будет мне.
Я столь великодушен,
Что много не грущу;
И столь тебе послушен,
Тебя я отпущу.
Я вечно не забуду
Любви твоей ко мне.
А плакать я не буду
Ни в яве, ни во сне.
Ты, страсть мою умножа,
Умножила мой жар;
Живи, моя надёжа,
Ты там хоть у татар.
Я вечно не забуду
Любви твоей ко мне.
А плакать я не буду,
Гори ты на огне.

Remember!

Oct. 30th, 2010 12:14 pm
furlus: (ван гог)
Анна Ахматова.
Реквием
(1935-1940)

Read more... )

Profile

furlus: (Default)
furlus

February 2012

S M T W T F S
   1 23 4
5 6 7 8 9 10 11
12 1314 15161718
19202122232425
26272829   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 06:08 pm
Powered by Dreamwidth Studios